Как вы понимаете фразу врубеля написать натуру

Как вы понимаете фразу врубеля написать натуру


Личности 73/2014

МИХАИЛ ВРУБЕЛЬ: СЕРАФИМ ПОД КРЫЛОМ У ДЕМОНА*

Пастернак писал, что истинное искусство неотступно говорит о смерти и неотступно творит этим жизнь. Глядя на картины Врубеля, понимаешь, что истинное искусство говорит о Боге, даже изображая демонов. Это искусство создается «методом откровения» и уводит своего создателя за пределы земной обусловленности тремя измерениями – в сине-лилово-золотой простор вечности, «чертежами» которой назвал живопись Врубеля А. Блок. Это искусство дается только художникам с особым зрением, проникающим сквозь оболочку предмета и видящим саму его сущность – или то, что Врубель называл красотой, когда говорил: «Написать натуру нельзя и не нужно, должно поймать ее красоту». Он избрал своим девизом итальянскую фразу «Il vero nel bello» (истина в красоте), зная, что красота – это отнюдь не внешнее понятие

Его глаз и впрямь был каким-то особенным: даже художников поражала его восприимчивость к цвету и связь этой сверхчувствительности с глубоким внутренним содержанием его творчества, с его восприятием истины через красоту. Н.И. Мурашко, у которого Врубель успел поучиться живописи в свой «киевский» период, писал: «…у него была своя фантазия, свои представления, свое творчество по наитию свыше, это я говорю относительно внутреннего содержания, а что касается внешнего, то он страстно любил краски и извлекал из них такую силу и красоту гармонии, какой обыкновенный пописывающий себе художник и не воображает. Вот это-то и приходится в нем чтить. В Риме, в сумерки, он однажды остановил меня.

– Пойдемте, – говорит, – вон там к фонтану; там в это время такой тон мутной синевы в воде получается, что мне нужно посмотреть; он мне нужен на завтра.

Смотрел я с ним и ничего не видел, а он смотрел и затих, и онемел, а завтра действительно у него что-то подобное появилось в его громадном плафоне, который он делал по заказу одного московского мецената».

Судьба уравновешивает свои дары: тот, кому было отпущено видеть больше простых смертных, последние годы своей жизни провел в полной тьме стремительно развившейся слепоты.

А может быть, ему уже не нужно было обыкновенного человеческого зрения: с архаических времен культуре известен феномен провидческой слепоты. Момент «предзнания» угадывается даже в особой манере Врубеля рисовать глаза: мемуаристы свидетельствуют, что он часто до самого последнего момента не прорисовывал зрачки, добиваясь абсолютной точности передачи нужного выражения лица без изображения зрачка, – словно это были не живописные, а «слепые» скульптурные портреты.

Кроме особого зрения, Врубелю была дана и особая память. Она проявилась не только в его обширной эрудиции или в его знании восьми языков, но и в феноменальной способности воспроизводить раз увиденные сколь угодно сложные и детализированные предметы и композиции. Для него не составляло труда «нарисовать эскиз в любом стиле, изобразить исторически верный костюм, архитектуру, мебель любой эпохи, не прибегая к книжным справкам. Нужен ему костюм ассирийский, персидский, какой угодно – он рисует тут же». Об одном из первых запомнившихся проявлений этой фотографической памяти вспоминает сестра художника: «В Саратов была привезена однажды, по всей вероятности, для католической церкви, копия с фрески Микеланджело “Страшный суд”. Отец, узнав об этом, повел брата смотреть ее. Брат усиленно просил повторить осмотр ее и, возвратясь, воспроизвел ее наизусть во всех характерных подробностях». Врубелю было тогда 10-11 лет (семья жила в Саратове всего два года – с 1865 по 1867, родился же Врубель в 1856 году).

Несмотря на столь рано и очевидно обнаружившееся призвание художника, Врубель сначала учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, который закончил с отличием (отлично он учился всегда и всюду), и только в 24-летнем возрасте поступил в Академию художеств. Почувствовав, что теперь-то и начинается подлинный «путь к себе», Врубель вел жизнь подвижника, работая по 10-12 часов в сутки (при этом еще и занимаясь в качестве репетитора с детьми из богатых семей – бедность была постоянной спутницей Врубеля-художника).

Он сам описывал свое «преображение» в аскета, погруженного в работу, в письмах к сестре: «…нынешний (1882-1883-й – Н. Н.) год, могу похвастать, был для меня особенно плодотворен: интерес и умение в непрерывности работы настолько выросли, что заставили меня окончательно забыть все постороннее: ничего не зарабатывая, жил, “как птица, даром божьей пищи”, не смущало меня являться в общество в засаленном пиджачке, не огорчала по целым месяцам тянувшаяся сухотка кармана, потерял всякий аппетит к пирушкам и вообще совсем бросил пить; в театр пользовался из десяти предложений одним. Видишь, сколько подвигов!»

Нужно знать натуру Врубеля, чтобы оценить масштаб того самоотречения, с каким он отдавался постижению «тайн ремесла», ведь от природы Михаил Александрович отнюдь не был чужд житейским радостям. Он был в высшей степени обаятельным и светским человеком, любящим вкусно и изысканно поесть, элегантно и с фантазией одеться, поухаживать за женщинами, насладиться своей любимой верховой ездой (он с гордостью говорил Коровину, что ездит как жокей). Даже в бедные годы студенчества он был настоящим щеголем, и в академию мог придти в необыкновенном, им самим придуманном костюме, напоминавшем польский кунтуш (польская кровь текла в жилах Врубеля, так же, как и русская, татарская, финская, немецкая – судьба немало поколдовала над его родословной). А Л. Ковальскому, одному из молодых киевских художников, Врубель явился однажды среди осенних Кирилловских холмов и вовсе в романтическом облике: он был одет «в черный бархатный костюм, в чулках, коротких панталонах и штиблетах. Так в Киеве никто не одевался… В общем, это был молодой венецианец с картины Тинторетто или Тициана…»

О жизнелюбии Врубеля осталось немало колоритных воспоминаний.

* Повторная публикация по просьбам читателей. Впервые статья была опубликована в журнале «Личности России» №1/2008.



как вы понимаете фразу врубеля написать натуру:врубель: Пастернак писал, что истинное искусство неотступно говорит о смерти и неотступно творит этим жизнь. Глядя на картины Врубеля, понимаешь,

как вы понимаете фразу врубеля написать натуру

Как вы понимаете фразу врубеля написать натуру 7 8 10